Страшные истории от ГИГА — сообщество на PUPER.ONE

0 0 0 2

Проклятая кукла
Первое, что приходит в голову при мысли о проклятых куклах, — винтажные фарфоровые статуэтки Викторианской эпохи, при взгляде на которые по телу тут же бегут мурашки. Вряд ли их сейчас так просто найти. И все же это не единственная игрушка, которая наводит страх. Вот, например, Эльза из «Холодного сердца» от Disney — подарок на Рождество в 2013 году — попала во все заголовки местных газет в Хьюстоне.

Когда нажимаешь на кнопку на ожерелье Эльзы, кукла начинает произносить фразы из мультфильма «Холодное сердце» и петь Let It Go.

«Два года она делала это на английском, — р ...

Проклятая кукла
Первое, что приходит в голову при мысли о проклятых куклах, — винтажные фарфоровые статуэтки Викторианской эпохи, при взгляде на которые по телу тут же бегут мурашки. Вряд ли их сейчас так просто найти. И все же это не единственная игрушка, которая наводит страх. Вот, например, Эльза из «Холодного сердца» от Disney — подарок на Рождество в 2013 году — попала во все заголовки местных газет в Хьюстоне.

Когда нажимаешь на кнопку на ожерелье Эльзы, кукла начинает произносить фразы из мультфильма «Холодное сердце» и петь Let It Go.

«Два года она делала это на английском, — рассказала мать Эмили Мадонии, счастливицы, которой подарили заветную куклу. — В 2015 году она начала делать это то на испанском, то на английском — попеременно. Никаких кнопок для переключения у нее нет».

Семья купила куклу более шести лет назад и ни разу не меняла батарейки. Женщина рассказала, что кукла продолжала говорить и петь, даже когда она была выключена.

В конце концов в декабре 2019 года семья приняла решение выбросить эту странную игрушку. Но спустя несколько недель ее вновь нашли в тумбе в гостиной. «Дети сказали, что не клали ее туда. Я верю им, потому что они бы точно не стали копаться в уличных мусорных баках», — сказала мать девочки в интервью KPRC2 Houston News.

К тому моменту Эльза вообще перестала петь английскую версию Let It Go, а исполняла ее при нажатой кнопке только на испанском. Семья повторно выбросила куклу, положив ее на самое дно контейнера. Затем, вернувшись из небольшого семейного путешествия, они вновь обнаружили Эльзу во дворе дома.

На этот раз они отправили куклу другу семьи по почте в Миннесоту, и он прикрепил ее к передней двери своего фургона. Кукла пока не вернулась к прежним хозяевам.

0 0 0 9

Всё началось с ложки. Обычной чайной ложки из мельхиора. Мы с мужем перерыли всю кухню, но она исчезла, будто сквозь землю провалилась. На следующее утро пропала фотография с нашей свадьбы — та, что висела в гостиной. Рамка осталась, а снимок вырезан аккуратно, по контуру лиц. Через неделю бесследно исчезли мои золотые серьги.

Мы установили камеры. Но каждое утро записи показывали лишь пустые комнаты, а вещи таяли в воздухе, словно их стирала невидимая рука. Моя дочь, десятилетняя Лера, плакала по ночам и говорила, что в её шкафу кто-то шуршит. Я заглядывала — пусто.

— Это домовой, — ска ...

Всё началось с ложки. Обычной чайной ложки из мельхиора. Мы с мужем перерыли всю кухню, но она исчезла, будто сквозь землю провалилась. На следующее утро пропала фотография с нашей свадьбы — та, что висела в гостиной. Рамка осталась, а снимок вырезан аккуратно, по контуру лиц. Через неделю бесследно исчезли мои золотые серьги.

Мы установили камеры. Но каждое утро записи показывали лишь пустые комнаты, а вещи таяли в воздухе, словно их стирала невидимая рука. Моя дочь, десятилетняя Лера, плакала по ночам и говорила, что в её шкафу кто-то шуршит. Я заглядывала — пусто.

— Это домовой, — сказала мне соседка. — Или что-то похуже. Он не берёт дорогое, он берёт то, что вам дорого как память.

Мы перепробовали всё: соль на пороге, железо под кроватью, церковную воду. Ничего не помогало. Гость возвращался каждую ночь и забирал что-то ещё — мою любимую кружку, папин старый ремень, дневник Леры, который она вела с первым классом. Каждая пропажа оставляла пустоту в доме, будто он выгрызал из нашей жизни по кусочку.

И тогда муж нашёл в интернете ритуал. Языческий, тёмный, с упоминанием крови и мёртвых имён. Я была против, но Лера уже не спала по трое суток, боясь темноты. Мы решились.

В полночь, при свечах, мы нарисовали на полу пентаграмму, очертили её углём и прочли слова на латыни, которые муж скопировал с форума. В конце мы сожгли одну из пропавших вещей — ложку, которую чудом нашли в подвале. Пламя взметнулось синим, и дом вздрогнул. Гость ушёл. Мы почувствовали это мгновенно — давящая тишина рассеялась, воздух стал свежим.

Прошла неделя. Ничего не пропало. Мы радовались.

Но на восьмой день я увидела Леру, стоящую в коридоре. Она смотрела в пустоту и плакала.

— Он вернулся, мама, — сказала она. — Но теперь он не берёт вещи. Он возвращает их.

Я подошла и увидела. В углу, прямо на полу, лежала та самая ложка. Но она была сломана пополам, а на изломе — тёмное пятно, похожее на засохшую кровь. Свадебная фотография тоже вернулась: мы с мужем улыбались с неё, но на наших глазах были чёрные точки, словно их прожгли иглой.

А ночью я проснулась от того, что кто-то дышит в изголовье. Я открыла глаза и увидела — на тумбочке стояла Лерина кружка, из которой она пила каждое утро. Она была полна не водой, а тёмной, густой жидкостью, и от неё пахло железом. Я поняла, что гость не исчез. Мы не изгнали его — мы разозлили.

Ритуал не запечатал его, а открыл дверь для всех страхов, которые он забирал у нас годами. Все те ужасы, которые мы боялись себе признать, все кошмары, которые он воровал, чтобы мы могли спать спокойно, теперь хлынули обратно.

На следующее утро муж не вышел к завтраку. Я нашла его в спальне — он сидел в углу и шептал: "Я не хотел этого делать". Он сжимал в руках фотографию, на которой он стоял над кем-то с топором. Но этой фотографии никогда не существовало. Гость не крал чужие страхи. Он возвращал нашу собственную тень, которую мы прятали так глубоко, что забыли о ней.

Лера подошла ко мне и прошептала: "Он сказал, что мы неблагодарные. Он забирал наши плохие мысли, чтобы мы были счастливы. А мы его прогнали. Теперь они все наши".

В тот момент я поняла, что мы живём не с призраком. Мы живём с отражением собственного нутра, которое материализовалось и решило жить своей жизнью. И теперь, когда ритуал уничтожил барьер, оно не прячется — оно смотрит на нас из каждой трещины, из каждой тени, из каждой пропавшей вещи, которая вдруг вернулась сломанной и злой. Наш дом больше не наш. Мы в нём — гости. А настоящие хозяева только начинают своё утро.

0 0 0 9

Гитара пришла по почте в обшарпанном футляре, обмотанном бечёвкой. Без обратного адреса. Я открыл его в своей тесной студии и замер. Инструмент был невероятным — чёрное дерево, инкрустация перламутром в виде спиралей, струны, которые отливали серебром даже при тусклом свете. На грифе была вырезана надпись: "Играй, пока душа не покинет тело".

Я взял гитару, провёл пальцами по струнам, и звук заполнил комнату. Такого я не слышал никогда — глубокий, бархатный, будто инструмент дышал. За неделю я написал пять новых песен. Они рождались сами собой, пальцы бегали по грифу без моего контроля. Но ...

Гитара пришла по почте в обшарпанном футляре, обмотанном бечёвкой. Без обратного адреса. Я открыл его в своей тесной студии и замер. Инструмент был невероятным — чёрное дерево, инкрустация перламутром в виде спиралей, струны, которые отливали серебром даже при тусклом свете. На грифе была вырезана надпись: "Играй, пока душа не покинет тело".

Я взял гитару, провёл пальцами по струнам, и звук заполнил комнату. Такого я не слышал никогда — глубокий, бархатный, будто инструмент дышал. За неделю я написал пять новых песен. Они рождались сами собой, пальцы бегали по грифу без моего контроля. Но слова пугали меня: "Тени ползут из твоих глаз", "Кровь на струнах — это плата за джаз". Я пытался остановиться, но гитара не отпускала. Её звук манил, гипнотизировал.

Первый концерт прошёл с оглушительным успехом. Я сыграл свою новую композицию, и зал взорвался овациями. Но в первом ряду девушка, которая плакала во время песни, неожиданно замолкла. Её глаза стали пустыми, стеклянными. Она улыбалась, но безжизненно. Я подумал, что это просто впечатлительность.

Через неделю я заметил закономерность. Каждая моя новая песня лишала зрителей чего-то важного. Они забывали имена близких, свои детские воспоминания, свои мечты. Один парень после моего выступления не мог вспомнить, как выглядит его мать. Девушка из третьего ряда перестала узнавать своего жениха. Гитара высасывала из людей всё светлое, оставляя лишь пустую оболочку.

Я решил остановиться. Спрятал гитару в подвал, запер на два замка. Но ночью я просыпался от того, что пальцы сами тянулись к грифу. Я слышал шёпот из темноты: "Ты должен играть. Это твоё предназначение". Я сопротивлялся, но однажды проснулся с гитарой в руках, стоя посреди гостиной, и понял, что сыграл новую песню. В ней было всего три аккорда, но они звучали как предсмертный хрип.

Я попытался разбить инструмент. Я бросил его об стену, топтал ногами, колол ножом. Гитара не издала ни звука. Она осталась целой, а на моих руках проступили глубокие порезы, которые не заживали. Кровь стекала на струны, и они начинали вибрировать сами, извлекая аккорды, которые я не знал.

И тогда я понял. Гитара не была одержима. Это я был одержим ей. Она не заставляла меня играть — она просто стала мной. Мои руки теперь двигались без моего мозга, мои пальцы сжимали гриф даже во сне. Я был не музыкантом, а частью инструмента. Продолжением его чёрного дерева и серебряных струн.

В последнюю ночь я сел писать финальную песню. Она родилась за секунду, будто гитара сама диктовала мне ноты. Я сыграл её, и в тот же миг за окном погасли все фонари. Я посмотрел в зеркало — моё лицо стало серым, глаза исчезли, остались лишь две чёрные дыры. Я перестал быть человеком. Я стал аккордом, который звучит в пустоте.

Теперь я сижу в своей студии, и мои пальцы никогда не останавливаются. Я играю для пустого зала, где на креслах сидят люди, похожие на восковые фигуры. Они улыбаются, но ничего не помнят. Я слышу шёпот из гитары: "Ты — следующий аккорд. Ты — моя бесконечная песня". И я не могу остановиться, потому что остановка — это смерть. А смерть для нас, одержимых струнами, — это когда тишина длится слишком долго. Но я знаю: однажды кто-то откроет мой футляр и возьмёт гитару в руки. И тогда я начну свою новую песню — уже в нём.

0 0 0 8

Первые следы появились в понедельник. Кровавые отпечатки босых ног, ведущие от старого дома Маккормиков к центру города. Они исчезали у крыльца мэрии, словно тот, кто их оставил, растворился в воздухе. Городок зашептался. Все помнили ту ночь — десять лет назад фермера Элиаса нашли в его спальне с перерезанным горлом. Убийцу так и не нашли. Дом с тех пор стоял заколоченный, и дети обходили его стороной.

На второй день следы стали длиннее. Они петляли по главной улице, обходили церковь и упирались в полицейский участок. Шериф Барлоу вышел на крыльцо с бледным лицом и приказал смыть их водой. ...

Первые следы появились в понедельник. Кровавые отпечатки босых ног, ведущие от старого дома Маккормиков к центру города. Они исчезали у крыльца мэрии, словно тот, кто их оставил, растворился в воздухе. Городок зашептался. Все помнили ту ночь — десять лет назад фермера Элиаса нашли в его спальне с перерезанным горлом. Убийцу так и не нашли. Дом с тех пор стоял заколоченный, и дети обходили его стороной.

На второй день следы стали длиннее. Они петляли по главной улице, обходили церковь и упирались в полицейский участок. Шериф Барлоу вышел на крыльцо с бледным лицом и приказал смыть их водой. Но вода не помогала — пятна проступали снова, будто их выжигали изнутри асфальта.

— Это Элиас, — сказала старая миссис Кроу. — Он не ушёл. Он ждал, пока мы забудем, и теперь хочет забрать того, кто забрал его жизнь.

К ночи следы появились снова. И на этот раз они вели к дому самого шерифа. Барлоу стоял на пороге, глядя на кровавые отпечатки, которые поднимались по его ступеням и замирали у входной двери. Он знал, что пришло время.

— Я сделал это, — сказал он, когда толпа собралась у его забора. — Элиас узнал, что я воровал деньги из фонда помощи фермерам. Он пришёл ко мне с ножом. Я выхватил револьвер и выстрелил. Это была самозащита, но я испугался. Я сжёг его тело в подвале того дома и сказал всем, что он исчез.

Толпа ахнула. Кто-то крикнул: "Убийца!". Но Барлоу не опустил глаз. Он указал на следы, которые вдруг начали менять форму. Они складывались в лицо — искажённое, безглазое, с оскалом.

— Я признаюсь, — прошептал шериф. — Я отдам себя правосудию.

Но дух не желал правосудия. Из темноты дома Маккормиков донёсся низкий, скрежещущий голос, который знал каждый в городке. Это был голос Элиаса.

— Ты не боишься наказания, Барлоу. Ты боишься, что все увидят, кем ты стал. Но я пришёл не за тобой.

Следы вдруг развернулись и потекли обратно, к дому Маккормиков. Толпа ринулась за ними, забыв о шерифе. Они ворвались в старый дом и нашли в подвале не скелет Элиаса, а свежий труп — молодого парня, сына Барлоу, который всё это время жил в доме отца и не знал правды. На стене было написано кровью: "Ты убил отца, я убил твоего сына. Мы квиты".

Шериф упал на колени. Он понял, что дух не искал мести. Он искал равновесия. И нашёл его не в убийце, а в его крови. Городок молчал, глядя на два тела — жертвы и палача, разделённые десятью годами лжи. Следы исчезли с первыми лучами солнца. Но жители больше никогда не смотрели друг на друга как раньше. Потому что теперь они знали: иногда месть приходит не за тем, кого ты убил, а за того, кого ты любил. И следы, которые ты оставляешь, всегда ведут к твоему порогу.

1 0 0 8

Здравствуй, дорогой читатель! Я хочу рассказать тебе свою историю. Верить или нет - решать тебе.

Всё началось месяц назад. Моя жена стала лунатиком. Конечно, мы собирались с этим что - то делать, так как мало ли что случится с ней во время лунатизма. Врачи выписывали какие - то препараты, но они мало чем помогали. Если точнее, то вообще не помогали.

И вот, как - то ночью я проснулся из - за нужды. Как только я приоткрыл глаза, то заметил свою жену в углу нашей спальни. Она иногда подёргивалась и что - то шептала.

- Дорогая, что ты делаешь? - сонно спросил я.

Она медленно развернула ...

Здравствуй, дорогой читатель! Я хочу рассказать тебе свою историю. Верить или нет - решать тебе.

Всё началось месяц назад. Моя жена стала лунатиком. Конечно, мы собирались с этим что - то делать, так как мало ли что случится с ней во время лунатизма. Врачи выписывали какие - то препараты, но они мало чем помогали. Если точнее, то вообще не помогали.

И вот, как - то ночью я проснулся из - за нужды. Как только я приоткрыл глаза, то заметил свою жену в углу нашей спальни. Она иногда подёргивалась и что - то шептала.

- Дорогая, что ты делаешь? - сонно спросил я.

Она медленно развернулась ко мне лицом. Её лицо... Её лицо было искаженно в злобной улыбке, глаза светились, а черты лица стали острыми. Я машинально спрятался под одеяло и зажмурил глаза. Спустя время я их открыл и увидел, что моя жена спит на кровати, словно ничего этого не было. С опаской я пошёл в туалет. Утром жена не помнила ночного происшествия. Обычно, она что - то помнит, хоть и смутно.

Но это ещё цветочки...

Спустя неделю после этого происшествия случился такой же. Я тогда вернулся домой поздно. Жены нигде не было. Потом я нашёл её в кладовке(мы жили в частном доме). Её конечности извивались и растягивались, рот всё в той же злобной, даже демонической, улыбке, черты лица стали ещё более острыми. Глаза закатились белком. Я тут же выбежал из дома. Под утро только вернулся. Я обнаружил свою жену на кухне. Она держала нож в руке, а её живот был располосован. Быстро привёл её в чувство, взял отгул на три дня и поехал в больницу.

Врачи лишь разводили руками, говоря, что мне показалась, а моя жена располосовала себя во время припадка лунатизма. Не став дальше спорить, я отправил жену домой, а сам пошёл по церквям да экстрасенсам. Вскоре, мне удалось уговорить одного священника провести обряд. Тогда мне хотелось хоть как - то избавить свою жену от такого неприятного недуга. Придя вместе с ним домой, я сопроводил его до своей жены, но при виде её он тут же выбежал, проговори лишь:

- Ей уже не помочь...

И был таков.

Тем временем жена стала деформироваться. Каждую ночь конечности растягивались и выкручивались. Она перестала есть и стала невероятной худой. Волосы выпадали, а лицо стала походить на рожу чёрта. Я не знал, чем ей помочь. Никто не хотел помогать. Она всё время плакала и жаловалась на боль во всём теле. Нормально двигаться она не могла, только с моей помощью. Моя жена стала похоже на тряпичную куклу.

И вот настал сегодняшний день. Я снова вернулся домой поздно. Зловонный запах заполнил весь дом. И этот запах исходил из кухни. Придя туда, я увидел свою "жену". Её тело стало словно палка, такое же дело и с конечностями. На голове отсутствовали волосы. Её пустые глаза смотрели на меня, а с зубастого рта капала слюна. Это нечто(язык не поворачивается назвать ЭТО своей женой) стала выше меня ростом. Сутулая спина тёрлась от потолок, издавая неприятный звук. При виде такой сцены я закричал и помчался в свой кабинет.

Здесь я и засел. Нечто скребётся об дверь. Я не знаю, почему оно ещё не выломало её, но мне кажется, что оно играется со мной. Рядом лежит револьвер. Я зарядил его одной пулей. И я знаю, кому она достанется...